Nice-books.ru
» » » » Анна Матвеева - На картине

Анна Матвеева - На картине

Тут можно читать бесплатно Анна Матвеева - На картине. Жанр: Современная проза издательство неизвестно, год 2004. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте Nice-Books.Ru (NiceBooks) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
Название:
На картине
Издательство:
неизвестно
ISBN:
нет данных
Год:
-
Дата добавления:
4 февраль 2019
Количество просмотров:
217
Читать онлайн
Анна Матвеева - На картине
Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Анна Матвеева - На картине краткое содержание

Анна Матвеева - На картине - описание и краткое содержание, автор Анна Матвеева, читайте бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки Nice-Books.Ru

На картине читать онлайн бесплатно

На картине - читать книгу онлайн бесплатно, автор Анна Матвеева
Назад 1 2 3 4 Вперед
Перейти на страницу:

Я так устала кривить душой!

Уже душа, кажется, стала кривой. Скоро, наверное, не смогу отличать хорошее от плохого и то, что мне нравится, — от того, что безразлично. Или даже противно пока еще не окончательно искривленной душе галерной рабыни.

Иногда я так устаю, что пишу сама себе письма с приободрениями — и отправляю их с одного ящика на другой. С мейла на джимейл. “Зоенька, — пишет мейл, — все у тебя будет хорошо, потерпи!” Джимейл открывает конверт и вздыхает, сам обманываться рад.

 

Утром я просыпаюсь, как всегда, в расстегнутой на груди пижаме. Будто всю ночь рвала на себе рубаху, доказывая свою искренность и прямоту души. Сон еще мреет, висит над кроватью, в комнате пахнет ночью, и глаз открывается только один. Сон мог бы сгодиться для новой картины Арчибальда Самойлова, который любит изображать всякую живность. Мне снилась горка, какие бывают в аквапарках, только стояла она посреди редкостно гадкого болота. В болоте зеленела сопливая и густая жидкость — даже в пустыне водой не назовут. Увы, по всем законам сновидений, мне следовало лихо съехать с горы и погрузиться в жидкую дрянь, — но по приземлении это перестало быть важным. Внизу меня ждали, каждый сидя на своей кочке, черепаха и пеликан.

— Хм, — скажет мне днем Арчибальд Самойлов, — пеликан — это христианский символ. Раньше люди верили, что пеликан вскармливает своих птенцов кровью. Что он приносит себя в жертву, как Господь наш Иисус Христос принес себя в жертву людям.

На этом месте Самойлов осенит свою широкую грудь неспешным крестным знамением — тоже широким — и резко взглянет на меня в ожидании ответного жеста. Я же буду тупо смотреть в пол и вспоминать пеликана из предутреннего сна — он был розовый, с наглыми карими глазами и белесыми ресничками.

— А черепаха что символизирует, Арчибальд Сергеевич? — вежливо спрошу я у художника, но черепаху он истолковать не успеет, потому что придет время открывать выставку и встречать ГББ (Глупых Богатых Баб — наших постоянных клиенток во главе с Юлией Конурой).

Выставка называется “14. 11. хх”, но лично я назвала бы ее “Хочу стать Уорхолом, прославиться и накосить бабла”. И до того, как она откроется, мне надо успеть сделать столько всего, что даже о сопливом болоте из своего сна вспоминаю не без сожаления. Тем более черепаха там была вполне симпатичная. Она так тянула ко мне свою маленькую — на одну мысль! — головку…

 

По пути в галерею меня останавливают самые разные люди и предметы, сговорившиеся, как в русской народной сказке, — когда гребень превращается в лес, а зеркало — в озеро. Вначале мне звонила мама с жалобой на Тасю. Это моя дочка, я попросила маму посмотреть за ней буквально пару дней, но пара дней — уже много. Тася не хочет читать прописанного мамой Баратынского, хуже того, она стащила с запретной полки Юза Алешковского и читала его под одеялом, с садовым фонарем.

— Ей хотя бы понравилось?

Мама возмущенно отключается. Зато на связь выходит сестра Жанусик из Швейцарии, где она уже два года замужем за человеком, выписанным из специального брачного агентства. “Что-то рано она зачесалась”, — задумчиво говорила наша мама про Жанусика, которая бегала на свидания с пятнадцати лет.

В кантоне З. ясное утро. Жанусик оглушительно щебечет (я не вслушиваюсь, что-то про скорую поездку на курорт и триумф среди мужской части русской диаспоры), я пытаюсь варить кофе, который сбегает из турки при первой возможности. Побег из Шоушенка! Зубастые коричневые кляксы остались на плите и даже на полу (Жанусик заливается соловьем и произносит названия, которые звучат как ругательства на все буквы — Энгадин, Граубюнден). Бесплатные концерты соловьев и лягушек давали за окном каждую ночь еще целый год после того, как мы переехали в этот дом.

Кляксы напоминают недавнюю инсталляцию Игоря Ивлева — еще одной нашей звезды. Не исключено, что именно кофейными пятнами и вдохновлялся Ивлев, сочиняя свою композицию. Называлась она “Голубой обнаженный в розовом свете”, и ГББ чуть с ума не сошли, пытаясь купить ее все вместе и каждая в отдельности. Игорь отказал всем скопом, даже Конура отползла без покупки — в ту пору, как на грех, был ретроградный Меркурий, и не следовало совершать рискованных сделок. Астрология, фэн-шуй, НЛП и карты Таро для Ивлева важны в точности так же, как для фермера — прогноз погоды. Работы свои он размещает в пространстве лично, утром и вечером общается с мирозданием, а однажды я застукала его за тем, что он пытался перевесить зеркало, висевшее в галерее напротив входа.

— Очень плохой фэн-шуй, — качал головой художник.

— Очень плохой, Игорь Иванович! — сказала я и отобрала у него зеркало и повесила на прежний гвоздь. Ужас какая бледная я была в тот день! Лучше бы вообще не отражалась.

Жанусика, как говорит мама, “не переслушать”, — я продолжаю блеять, вставляю свои три словесные копейки и ухом прижимаю телефон к плечу. Лифт, приветливый оскал для консьержки, а потом все так же — ухо-трубка-плечо (чем не инсталляция?) — к стоянке. Машина ледяная и задубевшая, как белье, оставленное морозной ночью во дворе.

— Зоя, ты прости меня, — вдруг говорит Жанусик между ухом и плечом. — Ко мне пришла массажистка — проходите, Аллочка, — она только в шесть утра может, я тебе позже обязательно перезвоню! Извини, что на полуслове прерываемся…

В оттаявшем зеркале дальнего вида — моя голова с одним белым и одним багрово-красным ухом. Портрет неизвестной, начало 21 века.

 

Какое счастье, что в галерее еще никого нет, — поздние пташки. Ни души, кроме сторожа Василия Васильевича, он же — охранник Вась-Вась. Душа Вась-Вася широко открыта для диалога, у него рыжие брови и кудри, как у женщин на картине Лукаса Кранаха, у него форменная куртка с шевроном ЧОП “Надежда-1999” и стойкая привычка пересказывать сны в подробностях. Иногда мне кажется, Вась-Вась не понимает разницы между сном и мечтою, так вдохновенно звучат у него некоторые эпизоды, — по-моему, увидеть такое во сне мог бы только Феллини. Или Антониони. Впрочем, мои черепаха и пеликан — тоже не слабо. Сейчас можно бы отплатить Вась-Васю за мучительные минуты, когда он, прижав меня к стене, излагал сновидения, — будто я не работник галереи, а какой-нибудь Зигмунд Фрейд. Никому больше — ни Гере Борисовне, нашему директору, ни ГББ, ни художникам — Вась-Вась и не пытается открыть свою сонную душу.

— Доброе утро, Зоя! — угрожающе говорит Вась-Вась. — Ни за что не угадаешь, что мне сегодня приснилось.

— Я даже и пытаться не стану, Василий Васильевич, — вежливо отступаю в сторону моего кабинета, куда Вась-Вась — ни ногой.

— Забеги потом, — кричит охранник, — я тебе расскажу. Это не сон, а целый фильм с моим участием в главной роли!

Дверь закрыта, кабинет с ночи проветрен и холоден, как улыбка Геры Борисовны, которая воссияет передо мной ровно через двадцать минут:

— Доброе утро, Зоя, как дела, ты готова к выставке, ничего не забыла?

Гера Борисовна — собственно, и есть настоящая галеристка, а я — ее заместитель и галерная рабыня. Хозяйка младше меня на два года, но выглядит старше на десять, и я ее от всей души боюсь и уважаю. Я вообще боюсь людей, которые без конца учатся и получают все новые и новые знания. Мне кажется, это латентные сектанты. У них и лексикон такой же — тренинги, семинары, групповые занятия, самопрезентации.

Улыбка Геры Борисовны почти безупречна — только один из верхних зубов (“четверка”, как говорят дантисты) слегка провален, как запавшая клавиша в старом рояле. И эта улыбка стремительно исчезнет, если я вдруг облажаюсь с открытием “14. 11. хх”. Название придумал Арчибальд Самойлов — каюсь, не хватило сил выслушать полную версию трактовки. Я, впрочем, запомнила, что это сразу и прощание с двадцатым веком (хотя все, кроме Самойлова, с ним уже давным-давно простились), и наше заиксованное, непостижимое будущее, и легкий, игривый намек на фривольное содержание работ. Если вы, конечно, увидите в этих картинах вообще хоть какое-то содержание.

Я пристрастна к выставленным работам. Притом что люблю и всегда любила именно современное искусство, со всеми его странностями и сложностями. Я еще в детстве поняла, что “Черный квадрат” — это не картина, а дверь, и что Пикассо умел рисовать не хуже Караваджо, ему просто скучно было, вот потому и появились все эти двойные носы, и жирные пальцы-лепестки, и страшный плач Доры Маар.

Однажды в Помпиду я видела пару влюбленных туристов — высокий он, с красивым, правильным лицом (в Лувре сошел бы за статую), и маленькая она, в кургузой юбке, пошитой, кажется, из полотенца. На шее у девушки — бусы из войлочных шариков, на мордочке — все счастье мира и победоносная ухмылка. Видали, какого отхватила? На картины они успевали смотреть постольку-поскольку, им в эту пору — краткую, сладкую, которая отравит впоследствии всю жизнь, — было интереснее разглядывать друг друга (а ей — еще и отслеживать реакцию толпы). Но вот малышка все же, не переставая одной рукой висеть на милом локте, а другой — теребить на шее войлочные шарики, уткнулась взглядом в работу Виллема де Кунинга, глаза в глаза очередной его красотке. Разметавшаяся по холсту, жуткая и прекрасная, как страшный сон реалиста, она весело смотрела из рамы. Девушка вначале вздрогнула — как бывает в кино, когда из-за кустов неожиданно выскакивает отрицательный участник конфликта. А потом, потом она расхохоталась, и чтобы веселье ее не опошлило вдруг высокий мир настоящего искусства — всех нас, эстетов в очочках, застывающих у картин с будто бы перехваченным от волнения дыханием, — малышка уткнулась в грудь трофейной статуе и забулькала, захрюкала, зареготала там от всей души. Статуя счастливо целовала свою дурищу в макушку. Это было насколько нелепое, настолько же и завораживающее зрелище — и будь я художник, а не галерная рабыня, непременно запечатлела бы его не только в памяти.

Назад 1 2 3 4 Вперед
Перейти на страницу:

Анна Матвеева читать все книги автора по порядку

Анна Матвеева - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки Nice-Books.Ru.


На картине отзывы

Отзывы читателей о книге На картине, автор: Анна Матвеева. Читайте комментарии и мнения людей о произведении.


Уважаемые читатели и просто посетители нашей библиотеки! Просим Вас придерживаться определенных правил при комментировании литературных произведений.

  • 1. Просьба отказаться от дискриминационных высказываний. Мы защищаем право наших читателей свободно выражать свою точку зрения. Вместе с тем мы не терпим агрессии. На сайте запрещено оставлять комментарий, который содержит унизительные высказывания или призывы к насилию по отношению к отдельным лицам или группам людей на основании их расы, этнического происхождения, вероисповедания, недееспособности, пола, возраста, статуса ветерана, касты или сексуальной ориентации.
  • 2. Просьба отказаться от оскорблений, угроз и запугиваний.
  • 3. Просьба отказаться от нецензурной лексики.
  • 4. Просьба вести себя максимально корректно как по отношению к авторам, так и по отношению к другим читателям и их комментариям.

Надеемся на Ваше понимание и благоразумие. С уважением, администратор Nice-Books.


Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*
Подтвердите что вы не робот:*