Nice-books.ru
» » » » Михаил Черкасский - Сегодня и завтра, и в день моей смерти

Михаил Черкасский - Сегодня и завтра, и в день моей смерти

Тут можно читать бесплатно Михаил Черкасский - Сегодня и завтра, и в день моей смерти. Жанр: Современная проза издательство неизвестно, год 2004. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте Nice-Books.Ru (NiceBooks) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
Название:
Сегодня и завтра, и в день моей смерти
Издательство:
неизвестно
ISBN:
нет данных
Год:
неизвестен
Дата добавления:
3 февраль 2019
Количество просмотров:
139
Читать онлайн
Михаил Черкасский - Сегодня и завтра, и в день моей смерти
Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Михаил Черкасский - Сегодня и завтра, и в день моей смерти краткое содержание

Михаил Черкасский - Сегодня и завтра, и в день моей смерти - описание и краткое содержание, автор Михаил Черкасский, читайте бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки Nice-Books.Ru

Сегодня и завтра, и в день моей смерти читать онлайн бесплатно

Сегодня и завтра, и в день моей смерти - читать книгу онлайн бесплатно, автор Михаил Черкасский
Назад 1 2 3 4 5 ... 64 Вперед
Перейти на страницу:

Черкасский Михаил Иосифович

Сегодня и завтра, и в день моей смерти

Черкасский Михаил Иосифович

Сегодня и завтра, и в день моей смерти

Хроника одного года

Предисловие 1993 года

Эта книга двадцать лет пролежала в столе. Эту книгу должно было выпустить в 1992 году большим тиражом издательство "Советский писатель". Но и это солиднейшее издательство терпит бедствие в новых условиях. И осталась издательская рецензия Глеба Горышина, выдержки из которой и предлагаются ниже.

Из рецензии Глеба Горышина

"Принявшись за чтение рукописи М. Черкасского, я начал, по обыкновению, делать "заметки на полях". Но вскоре оказался настолько захваченным чувством автора, атмосферой этого сочинения -- единственного в своем роде,-что так и вышел из чтения потрясенным, как будто пережил собственное горе. Представленную М. Черкасским рукопись никак невозможно пересказать, ее можно только пережить: каждая фраза в ней затрагивает самые сокровенные струны души, какие чаще всего сокрыты от постороннего уха. Это повесть о том, как умерла восьмилетняя девочка Лера, рассказанная ее отцом на языке такой любви, такого отчаяния, что местами, даже при чтении, перехватывает горло, останавливается сердце.

Посильна ли для литературного сочинения такая сверхзадача? За примером, аналогией я, честное слово, не знаю, к чему обратиться. И самый ответ должен найти только в собственном переживании прочитанного, настолько все это личное и в то же время общечеловеческое, подспудно уготованное каждому из нас. Повидимому, литературный ответ надо оставить в стороне, если иметь в виду общепринятые мерки. Случай особый, может быть, дающий нам пример той новой литературы, которая решается взять на себя немыслимую доселе концентрацию человеческого чувства, горя, душевной беззащитности -- перед лицом грозных и равнодушных явлений переживаемого нами исторического момента. Может быть, примеры этого рода литературы можно найти у Солженицына или Шаламова...

...Я всячески за наискорейшее напечатание книги М. Черкасского, ее близко воспримут в каждой семье, в каждой стране.

О каких-либо пробелах и недостатках я говорить не буду: автор высказал все, что счел нужным высказать, в единственно удобной для него форме. Эта вещь написана потому, что она не могла быть ненаписанной -- этим автором, пережившим то, от чего избави нас Боже... Глеб Горышин".

(C)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Самое страшное, что могло случиться со мной -- случилось. Но живу. Как все. С которыми не случилось. И с которыми тоже.

Был шестой день сентября, и бабье лето в нелинялом зеленом подоле по-старушечьи грелось пред домом, и солнце, еще по-летнему жирное, растекалось на голубом блюде. Одинаково доброе, одинаково равнодушное ко всему и ко всем -- очень разумное солнце.

Был час дня, и я торопился в школу. В английскую. Поначалу казалось нам, что это будет нетрудно: наша мама работает в детской газете и, если попросит, то долго ль уважить. Подумаешь (наверно, говаривал Кромвель, отправляя на эшафот), одним англичанином больше, одним меньше. Но пришла мама, хмуро вздохнула: "Отказала директорша: не наш, говорит, микрорайон. М-да, директорша эта..." -- шибко поморщилась. Что ж, смирись, человек, иди в обычную приходскую школу, их так много вокруг. Но хотелось в английскую. Уж если не балет, не музыку, так хоть это можем мы дать? Ведь водили на прежней квартире в группу при доме пионеров. И нравилось: "Э кет -- кошка. Ха, смешно как..." -- "Только -- кэт, кэт, доченька, а не кет. А то у тебя получается кит". -- "Э кит, э кит!.." -- залилась и давай бегать по комнате. А где уж там бегать на этих вытянутых пятнадцати метрах. Пенал не пенал -жилплощадь.

Значит, с английской не вышло. Но мы еще думали. Оставался последний, но кумулятивный снаряд -- Лина, которая может пробить все. Рапорт ее на мой телефонный запрос был по-военному скор: "Ясненько!.. Не беспокойся, Сашуня.-- И два дня спустя:--Ну, вот, я могу устроить, но у Технологического института. Ах, спасибо!.. Весь город лезет к ним с этим!.. Боссы!! А ты хочешь..." Ничего уж я от нее не хотел и поэтому проглотил -- молча.

А уже незаметно подкрался учебный год. Он принес мне и другие заботы. Летом на радио валяются деньги, и это должны знать все. Штатные отдыхают, и некому наклониться, чтобы зачерпнуть из гонорарного ручейка пригоршню звонкого серебра. В "Пионерском вестнике", который не гнушался и мною, дали мне вечно юную тему: живописать к новому учебному году новую школу. Что ж, вздохнулось невольно, тут надобно танцевать от гороно. Которое скажет: столько-то типовых, в таких-то районах. И предложит, как хан Кончак: если хочешь, любую из них выбир-рай!.. "Вот у больницы Мечникова,-- на прощанье сказала инспекторша,-- открывается школа. Кстати, английская".

Невидимые камни падают на нас. Где, в какой день, в какой миг, оступившись или неосторожно забежав, делаем мы тот роковой шаг, чтоб точнехонько угадать под булыжник? Или добрые ангелы терпеливо сидят над обрывом и ждут, рассчитав, когда надо спихнуть? И тут уж спеши не спеши, жди не жди -- не отвертишься, не отсидишься. По каким статям, за какие грехи иль за доблести выпадает нам это? За что? Спросите себя, когда, торопясь на работу, на свидание, в магазин за пол-литрой, каблуками нечувствующими давите червяков, выползших после дождя. Когда в лесу (по грибы ли, по ягоды ль) вминаетесь в рыжеватую копошащуюся ниточку муравьев. Вы слышали, как они спрашивали?

Ехал я в школу, скучающе ожидая нудно-бодрой беседы с директором. А мне бы уж впору совсем о другом было: тень летящего камня пала на нас. Я не видел, не слышал -- сочинял. Три странички текста (докладную записку для кассы). Но при этом следовало соблюсти жизнеполагающий принцип журналистики -- от частного перейти к общему. Короче, надо было упомянуть, сколько будет введено новых школ в городе. Достаточно было еще разок снять телефонную трубку, поговорить с той же инспекторшей, но голос ее звучал так дружелюбно, что, не признаваясь себе, я решился на встречу. И свою припасенную заднюю мысль вклинил со вздохом меж делом: "Да, хорошая там школа. Повезло людям, а мне вот никак не удается устроить дочку в английскую." -- "А где вы живете?-- и уже на другой день вдруг услышал: -- Принята." -- "Как? Уже? Спасибо, большое спасибо!! Я даже не знаю, за что..." -- "Просто так. Считайте, что вам повезло". В чем же дело? Симпатия? Может быть, но деловитая эта женщина ни глазами, ни голосом не баловала -- наши взгляды не имели двойного дна. Чуть позднее я понял, что была это шутка господня. А я радовался, просто места себе не находил. Бегал по комнате, вокруг телефона, будто лошадь на корде: Тамара на задании, кому б позвонить?

-- Анна Львовна, я устроил Лерочку в школу! -- доложил

Тамариной заведующей. -- Вы? Сами? -- басовито

посмеивалась. Но я не обиделся, все правильно: не тот папа.

И примяв трубкой соски телефонных кнопок, искал новую жертву: "Лина, я устроил!.." -- взахлеб, не захлебываясь однако ж. А стоило бы. "Ну, ладно, ладно, Сашуня молодчик. Хорошая женщина? Ну, Сашечка, разве кто-нибудь может устоять..." -- "Да нет же!.." -- всерьез, хотя так и видел, как она там улыбается -- не грязнее, чем жизнь, и не чище. Скепсис-- не сепсис: не убивает. И потихонечку остывал.

Еще холоднее мне стало, когда поднимались с тобой, доченька, по лестнице к кабинету директорши. Школа как школа, но все здесь пропитано таинственным и желанным английским духом. Там, где обычно висит 3-Б, здесь: 3-Б ROOM.

-- Room... -- прочла. -- Не роом, а руум, класс, - поправлял, обладая лишь полсотней слов и каким-то произношением. -- Папа, а это что? -- Это WС - ватерклозет значит. -- Что, что?.. -- нежно, удивленно склонила каштанную голову. -- Уборная? Ха, ты шутишь? Туда англичане ходят?

-- И англичане, говорят, тоже. -- А нас пустят?

Не успел я взойти в кабинет, как сразу почувствовал, что уже взвешен -взглядом пристальным и натасканным. "К сожалению, мы должны будем вам отказать,-- сказала директорша.-- У вашей девочки больное сердце". -- "Как больное?" -- искренне удивился. "Так: шумы в сердце. Может, это и не страшно, как вы говорите, но не забывайте, что нагрузка у нас очень большая".-- "Ну, хорошо... -- все же немножко струхнул, черт с ней, с английской, здоровье важнее. -- Но мы бы хотели попробовать. Если я вам принесу справку, что..." -- "Не сомневаюсь,-- значительно усмехнулась, -что справку вы принесете". -- "Нет, вы обо мне чересчур хорошо думаете: я без блата". -- "У вас все?" -- спровадила меня торжествующим взглядом до дверей.

Вот так, а ты, балбес, радовался.

-- Ну, папа... -- подняла глаза, дергала за руку,-- что ты

так долго? Ты что, расстроился? Тетенька сердитая? У-у, какая... Все в порядке, да, папа? -- Не совсем, Лерочка, шум у тебя в сердце.

Притихла, шла молча. "А шум это что? Это плохо? С этим учиться нельзя?" -- "Можно, но только в английской трудно". -- "А почему трудно? -- кареглазо заглядывала. -- Будет шуметь, когда говорю по-английски?"

Назад 1 2 3 4 5 ... 64 Вперед
Перейти на страницу:

Михаил Черкасский читать все книги автора по порядку

Михаил Черкасский - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки Nice-Books.Ru.


Сегодня и завтра, и в день моей смерти отзывы

Отзывы читателей о книге Сегодня и завтра, и в день моей смерти, автор: Михаил Черкасский. Читайте комментарии и мнения людей о произведении.


Уважаемые читатели и просто посетители нашей библиотеки! Просим Вас придерживаться определенных правил при комментировании литературных произведений.

  • 1. Просьба отказаться от дискриминационных высказываний. Мы защищаем право наших читателей свободно выражать свою точку зрения. Вместе с тем мы не терпим агрессии. На сайте запрещено оставлять комментарий, который содержит унизительные высказывания или призывы к насилию по отношению к отдельным лицам или группам людей на основании их расы, этнического происхождения, вероисповедания, недееспособности, пола, возраста, статуса ветерана, касты или сексуальной ориентации.
  • 2. Просьба отказаться от оскорблений, угроз и запугиваний.
  • 3. Просьба отказаться от нецензурной лексики.
  • 4. Просьба вести себя максимально корректно как по отношению к авторам, так и по отношению к другим читателям и их комментариям.

Надеемся на Ваше понимание и благоразумие. С уважением, администратор Nice-Books.


Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*
Подтвердите что вы не робот:*