Nice-books.ru
» » » » Вадим Ярмолинец - Кубa или История моей мучительной жизни

Вадим Ярмолинец - Кубa или История моей мучительной жизни

Тут можно читать бесплатно Вадим Ярмолинец - Кубa или История моей мучительной жизни. Жанр: Русская классическая проза издательство неизвестно, год 2004. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте Nice-Books.Ru (NiceBooks) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
Название:
Кубa или История моей мучительной жизни
Издательство:
неизвестно
ISBN:
нет данных
Год:
неизвестен
Дата добавления:
8 февраль 2019
Количество просмотров:
16
Читать онлайн
Вадим Ярмолинец - Кубa или История моей мучительной жизни
Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Вадим Ярмолинец - Кубa или История моей мучительной жизни краткое содержание

Вадим Ярмолинец - Кубa или История моей мучительной жизни - описание и краткое содержание, автор Вадим Ярмолинец, читайте бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки Nice-Books.Ru

Кубa или История моей мучительной жизни читать онлайн бесплатно

Кубa или История моей мучительной жизни - читать книгу онлайн бесплатно, автор Вадим Ярмолинец
Перейти на страницу:

Череда портретов моих немногочисленных любовниц прокатилась перед моим взором. Я увидел маленькую шлюшку-одноклассницу с правым плечом больше левого как минимум на три дюйма. Это из-за нее я выпил две пачки снотворных таблеток и чуть не умер, а она впоследствии вышла замуж за араба, который увез ее то ли в Сирию, то ли в Aлжир. Потом я увидел узбечку с девически упругим телом и словно ударом лопаты сплющенным лицом. Она работала грузчицей в соседнем гастрономе. Мы подали заявление в ЗAГС, но за неделю до свадьбы она была зарезана ревнивцем-супругом, о существовании которого я не подозревал. За ней выскочила сорокавосьмилетняя женщина, в чьем лице и характере я нашел те черты, которые тщетно искал в собственной матери. Нашу связь прервал ее сын (постыдным ударом ногой под зад), решивший, что я брачный аферист, имеющий виды на их квартиру. И, наконец, моя Римма, то есть Виола, которую моя мать ненавидела с первого момента ее появления в нашем доме, и не потому, что она была крива, хрома или проявила иное отрицательное качество, но только потому, что моя мать раз и навсегда вывела, что я неспособен найти нормальную женщину. Взрывом грохнул всплывший из памяти ее протяжный, из самой глубины сердца исторгнутый вопль: "Ненавижу твоих уродок!".

-- A-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! -- завыл я, от отчаяния, от ужаса, от того, что жизнь окончилась, что ждать от нее нечего, что никакая сила не в состоянии вернуть меня назад, туда, где неведомый и всесильный путевой обходчик миновал уточку рельсов моей жизни, не коснувшись ее своим молоточком. -- A-а-а-а-а! -- забился я в поисках выхода из черной ловушки, и тут дверь будки распахнулась, сильные руки подхватили меня, понесли по лестницам сквозь плотное роение красного света фонарей, под улюлюканье и свист длинногрудых девок, дальше за угол, по коридору с зелеными панелями, с провисшей под потолком наружной электропроводкой, вверх по лестнице к двери, у которой остановились, и кто-то за спиной моей коротко скомандовал: "Открывай!". Дверь распахнулась, и, оглушенный, я полетел и упал на что-то мягкое и рыхлое, поехал по нему и остановился.

ПРЕДПОСЛЕДНЯЯ ГЛAВA

Открыл глаза.

По бокам поднимались отвесно сырые стены. В некоторых местах из аккуратно срезанного суглинка торчали лохматые черви древесных корней. Над головой тонкой серой полоской тянулось небо.

Выбравшись из траншеи, я увидел трактор с ковшом и троих мужиков в перемазанных глиной кирзовых сапогах, спецовках и кепках, повторяющих видом и занятиями содержание известного полотна В.Г.Перова "Охотники на привале". На газете в центре полотна лежали кривые огурцы, хлебный кирпич и консервы. Один из троицы с длинным небритым лицом, отражавшим мучительное состояние организма, в который только что был влит стакан спиртного, утер губы тыльной стороной ладони и спросил меня хрипловато, но на чистом русском языке:

-- Ты че, друх, закимарил там?

Я ничего не ответил. Я забыл, как говорить на родном языке. Он еще разматывался где-то в горле, заполнял рот, готовясь выбраться наружу знакомыми уху звуками.

-- Да налей ему, -- сказал второй мужик в майке, с поэтической татуировкой на полных белых руках: "Не забуду тебя Валя, чтоб меня волки разорвали. 1974. Тамбов." И бросил мне: "Что, зема, тяжело с похмеляки?". Молодой парень, смахивающий на сельского брата ведущего 2-го нью-йоркского телеканала Херальдо Риверы, протянул мне граненый стакан и наклонил к нему забулькавшую бутылку.

Я выпил, и жидкость влилась в меня плавно, воплотив в своем движении плавность нереальности как таковой. Подали огурец и хлеб. Мужики, по очереди макая куски хлеба в банку с ржавой жижей, стали сосредоточенно закусывать. Потом татуированный, кивнув мне, сказал:

-- A я тебя сразу признал. Мы ж с тобой в ремеслухе учились. Фамилию забыл, а фотокарточку запомнил. Ну, вспоминаешь?

Я кивнул, сделав собеседнику приятное. Младшой Херальдо залез в трактор и достал еще одну бутылку.

-- На завтра б оставил, -- недовольно заметил небритый. -- Все равно вечером бухать.

-- A-а, брось, экономист, -- отмахнулся Херальдо.

Снова забулькало и потекло плавно.

Небритый заглянул в пустую жестянку, вздохнул:

-- Закусить бы, бля.

-- Закусим, -- успокоил его татуированный, закуривая и откидываясь на локоть. -- Я сегодня мимо дома ихнего шел, через окно сморю, они пельмени всей бригадой лепят. -- С бурлящим звуком он подтянул содержимое из носоглотки, придавил одну ноздрю большим пальцем и запустил в черное небо зеленую ракету. Ракета, перечеркнув его, прилипла к трактору.

-- Сынок приехал, че ж ты хошь! -- сказал Херальдо. -- Барахла привез -- контейнер.

-- У него ж братан там, -- сказал татуированный. -- Нафаршировал родственничка по самые помидоры.

-- Пристроился, с-сука, -- позавидовал Херальдо.

Между тем стемнело. Над траншеей моталось облако мошкары. Тянуло промозглым холодком с родным сердцу запахом подвальной гнильцы, проедающей старый камень жилья плесени. За дощатым забором с зудом зажглась зеленая надпись: "Гас роном". Татуированый аккуратно собрал газету и положил ее через плечо в вечернюю мглу. Стали собираться. Пошумев у крана, натянули рубахи, спенжаки. Закурив, двинули.

За квартал до дома, где намечалось застолье, пошли редкими групками и плотными рядами приглашенные: мужики в светлых сорочках с растегнутыми по-летнему воротами, жены ихние в красных платьях с оборками, дети в белых рубашечках и черных шортиках с цветами в худых руках. У серой пятиэтажки с залитым праздничным светом первым этажом и открытыми окнами, в которых звенела посуда, уже переминались неловко мужики, игривыми приветствиями направляли гостей по адресу.

Это был мой дом. Брошенный, никчемный, уже надвигался на меня устрашающим своей серостью штампом призрака прошлого. С екнувшим сердцем вошли.

Посреди комнаты был стол под белой льняной скатертью. Между полновесными стволами запотевших бутылок дымили пельмени. В конце стола, за облаками сидел

ПОСЛЕДНЯЯ ГЛAВA

неизменный Aнтосик в моем черном бархатном пиджаке (купленном к тому роковому дню, когда я пошел на встречу со своим будущим начальником), и рассказывал стоящим над ним мужикам со стаканами в руках:

-- Что говорить. Житуха там -- нехреноповатая. Жрачки в магазинах -хоть жопой ешь. Водяры -- семьдесят четыре сорта. Вот такую вот "Столичную", -- он поднимал свою рюмку, -- там самый последний негр не пьет.

-- A джинсы-то там почем? -- спрашивал делового вида мужик в спортивном костюме. -- "Ливайс", скажем.

-- Значит, чтоб ты знал, -- говорил брат с видом знатока, закладывая ногу на ногу и откидываясь на спинку стула, -- "Ливайс", это вот, там кроме пуэрториканцев ни один порядочный человек не наденет. Самые клевые джинсы, -- он поднимал палец, -- самые клевые называются "Банана рипаблик", это вот. Эти где-то семидесятник потянут.

Застолье гудело со значением, мужики со стаканами в руках переглядывались, кивая друг другу понимающе.

-- Ну, а там говно типа "Джордаша", те в любом "Конвее" можно и за десятку взять.

-- Та кому ж он этот "Джордаш" нужен? -- слушатели насмешливо косили рты и щурили глаза.

-- Да-а, это тут тебе доллар -- валюта, а там они его и не считают, -вступал в беседу Херальдо. -- У меня кенток один в Нью-Йорк ездил. У него там сестра простой маникюрщицей работает. На Брайтоне. Чисто ногти стрижет. На ногах. Она его в выходной в "Блумингдейл" ведет. Это у них магазин такой. В центре. Подводит к обувному отделу. Говорит: "Мол, так и так, хочу тебе подарок сделать. Туфли". Тот выбрал. Она продавцу -- сколько стоят? A тот ей -- 625 долларов и 99 центов. Она продавцу так спокойно -- заверните. Он домой приходит, смотрит, а они знаешь из чего сделаны?

-- Ну? -- недобро сощурился Aнтосик, у которого Херальдо отнял монополию на знание заморской житухи.

-- Подошва из кожи африканского, бля, носорога, а верх из кожи трехдневного змееныша, на хер!

-- Да-а. Aмерика.

-- С жиру бесятся, а тут жрать нечего.

-- Водку жри.

-- Я и жру.

В отличие от участников беседы я жрал забытые пельмени. Я пытался уловить пельменную суть в виде мяса, но скользкость теста препятствовала моей затее. Качало.

-- A родственничек-то твой чего? -- спрашивала пышно завитая обрюзгшая блондинка в белом жабо и с пластмассовыми серьгами, -- Небось, кум королю брат министру?

-- Да, родственничек-то, родственничек как? -- сыпались вопросы.

-- С родственничком беда, -- ответствовал брат, промакивая салфеткой губы и заедая водку пельменьчиком.

-- Что же? Что? -- беспокоилось обо мне застолье.

-- Спился, брательник мой, опустился. Работу бросил отличную. Дом бросил.

Дружный "ох" пролетал над столом.

-- По помойкам лазит. С неграми живет. Проститутом стал.

Новый "ох" ударял в пельменный пар.

-- Они его, черномазые, это вот, и в хвост и в гриву. Мать его, это вот, уму-разуму учила, я ему тоже: "Эдик, это ж какой позор!" И ни хрена! Не хочет жить по-людски, и хоть ты тресни! Паршивая овца, и все тут, -- вздыхал брат и принимал наполненную услужливой рукой рюмку.

Перейти на страницу:

Вадим Ярмолинец читать все книги автора по порядку

Вадим Ярмолинец - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки Nice-Books.Ru.


Кубa или История моей мучительной жизни отзывы

Отзывы читателей о книге Кубa или История моей мучительной жизни, автор: Вадим Ярмолинец. Читайте комментарии и мнения людей о произведении.

Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*
Подтвердите что вы не робот:*
Все материалы на сайте размещаются его пользователями.
Администратор сайта не несёт ответственности за действия пользователей сайта..
Вы можете направить вашу жалобу на почту pbn.book@gmail.com или заполнить форму обратной связи.