Nice-books.ru
» » » » Александр Попов - Благоwest, или обычная история о невероятном сумасшествии

Александр Попов - Благоwest, или обычная история о невероятном сумасшествии

Тут можно читать бесплатно Александр Попов - Благоwest, или обычная история о невероятном сумасшествии. Жанр: Русская классическая проза издательство неизвестно, год 2004. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте Nice-Books.Ru (NiceBooks) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
Перейти на страницу:

Хлебников - к дверям, а Цирюльников тихо сказал:

- Будем судиться. - Но тут же неожиданно отвел глаза в сторону.

Хлебников подвигал бровями:

- Как знаешь.

- Тебе благо достанется, а мне - west? Или наоборот? - язвительно, но вымученно усмехнулся Цирюльников, беспорядочным наигрышем пощелкивая по клавиатуре компьютера.

- Я уже сделал свой выбор - я с благовестом. Но и от westa не отказываюсь: не тот возраст, чтобы сгоряча менять коней на переправе. Поживем - увидим.

- Выходит, мне, Савелий, оставляешь одно только благо? Не унесу, братишка, надорвусь! Пожалей, Христа ради!

- Бывай, Александр батькович: время - деньги, как ты любишь повторять. Будя языками чесать. Работы у меня невпроворот: вагоны на Сортировке вторые сутки торчат под разгрузкой...

- Погоди! Чуть ли не святым да чистеньким хочешь обретаться, и деньжищами ворочать - этим навозом нашей жизни? Мудрено устроился! Ты, получается, - хороший, а я - плохой? Бяка, а не человек? - Цирюльников мрачно помолчал; его широкое тяжелое лицо словно бы распухало. - Отвечай! крикнул он, с хищно раздвинутыми руками поднимая над столом объемное туловище.

- Уймись! Пустой мы с тобой затеяли разговор, Александр. Нам не двадцать и не тридцать лет. И даже уже не сорок. Мы крепко-накрепко усвоили, чего хотим от жизни, а чего следует чураться. Так ведь? К тому же, видимо, мы все же сделали свой выбор, и вот оказалось - нам не по пути. Итак: капиталы будем делить. Вот мое последнее слово! Желаю здравствовать. Вышел.

Весь день Цирюльникову работалось плохо, просто ахово. Мерзко, угнетающе мутило, как перед рвотой. Кричал без видимых причин на столбенеющих вышколенных сотрудников, одного, вспылив по какому-то ничтожному пустяку, тут же уволил, с другим подрался и следом тоже рассчитал; бумаги подписывал небрежно, неправильно и так другой раз нажимал на ручку, что трещала бумага. А потом у него в голове вдруг что-то хрустнуло и сместилось, буквально физически, ощутимо, реально. Закачался, поплыл мир перед глазами. Показалось Александру Ивановичу - полы раздвинулись, обнажив под собою беспредельный мрак пропасти. Невольно стал балансировать на стуле - мерещилось ему, вот-вот сорвется в зияющую преисподнюю. А убежать, выскочить из кабинета не было сил - страх парализовал и волю и разум.

Пролетали минуты, и мрак вбирал, властно втягивал Цирюльникова, как щепку, в черную гущину. На какую-то секунду взблеснуло сознание - вцепился за край стола, но неведомая сила, словно сверхмощный пылесос, всасывала его. Успел подумать: "Приступ? С ума схожу? Помогите!.."

Уже совершенно не стало сил сопротивляться. Сдался - отцепился. И полетел. Потом стремительно закружился в ураганном вихре, теряя чувство времени и пространства, теряя и самого себя - недавно такого тяжелого, сильного, волевого.

* * * * *

Поздним морозным вечером к высокому в черных очках мужчине, утаенно стоявшему в глухой тьме на пустыре за высотным дом, подошел, озираясь, другой мужчина, низкорослый, с перекошенными на один бок плечами, в надвинутой на глаза потертой старомодной мохеровой кепке. Они не поздоровались, а лишь мельком друг на друга взглянули, осмотрелись.

Крепкий мужчина рывком, будто жгло, передал низкорослому увесистый пластиковый пакет, распорядительно-властно сказал:

- Тут адрес, фото, пистолет и деньги, половина, - как договаривались.

- Добро.

- Да не затягивай - прикончи завтра же.

- Добро.

- Не промахнись. Целься в голову или в сердце.

- Добро.

- Чего заладил - добро!

- Кому - добро, а кому - сыра могила после. А тебе, мужик, чую, только добро перепадет. До фига, поди. Ну, как, шарю?

- Заткнись! Не твое свинячье дело!.. - И крепко тряхнул низкорослого за шиворот.

- Ну, ты, фраер! Не мацай, падла, а то твое поганое брюхо спробует моего перышка! - скрипнул мужчина зубами, угрожающе надвинувшись узкими плечами на эту живую глыбу. Но тут же с примирительно-презрительной насмешливостью осклабился, выказывая беззубый рот и обдавая крепыша больным дыханием: - Добро, мужик, добро. Чин чинарем урою твоего гаврика. Не впервой иду на мокруху. Покедова!

И они разошлись в противоположные стороны, недоверчиво озираясь, но сразу растворились друг для друга, будто нырнули в эту промороженную и, быть может, бездонную яму-тьму.

Неба, казалось, не было на своем привычном месте - ни просвета, ни даже какой-нибудь бледненькой замути; и можно было подумать, что и земли уже нет. Однако под ногами скрипел, как несмазанные, но соприкасающиеся друг с другом железяки, снег, недавно выпавший, но уже крепко схваченный морозом.

Впереди - долгая-долгая сибирская зима. Но в тягость ли она человеку, у которого светло и тепло в душе?

3

Александр Иванович Цирюльников не всегда был богат, самоуверен и всесилен. Буквально лет десять-одиннадцать назад он жил от получки до получки, корпя хотя телесно крупным, но по сути маленьким начальником крохотного управления незначительной государственной структуры. У него была жена - домохозяйка Екатерина, добрая, ласковая, простоватая, но болезненная, страдавшая запущенным диабетом, и маленький, смышленый сын Гриша. Также имелась двухкомнатная хрущевка на задворках Иркутска, обставленная старой, обветшавшей мебелью, разбитый, уже лет семь пылившийся в гараже "Москвич" да с куцым хвостом веселая дворняга Лорка. Александр Иванович слыл за человека тихого, скромного и порядочного. Собственно, он даже и не мечтал о том, чтобы когда-нибудь разбогатеть, раздвинуться на пространствах жизни. А больше всего думал, как бы поправить здоровье своей любимой супруги, как бы лишнее яблоко или дешевенькую игрушку купить сыну да как бы наконец-то отремонтировать доставшийся от давно умерших родителей "Москвич", чтобы хотя бы раз в полгода выбраться на рыбалку или в лес по грибы. Не пыльное, не суетливое, совершенно безопасное чиновничье место устраивало его, потому что можно было помаленьку расти, продвигаться хотя и по скрипучей, не всегда устойчивой, но все же верно ведущей куда-нибудь повыше служебной лестнице, прибавляя к окладу хотя и по чуть-чуть, но надежно, гарантированно. Ни в каких злоумышлениях, взяточничестве никогда Александр Иванович замечен не был. Всюду его знали как благонадежного человека - благонадежного в самом высоком смысле этого стародавнего слова. Не верил ни в Бога, ни в черта, но был терпим и стоек к превратностям судьбы - терпим, быть может, так, как истый верующий, который твердо и неколебимо знает, что все земное - тленное, шаткое, топкое.

Так бы тихо, чинно и в чем-то даже благородно и жил Александр Иванович в любимом им Иркутске в захолустном 14-м Советском переулке - есть и такой в городе; но говорят, и 15-й где-то примостился, - ходил бы каждое буднее утро в свой теплый маленький кабинет, подписывал бы никому по здравому размышлению не нужные бумаги, в обед самозабвенно жевал бы состряпанные женой пирожки с капустой, запивая горячим, крепко заваренным чаем, да однажды повстречался ему на улице его школьный товарищ, с которым он не виделся с самого окончания школы, - с Савелием Хлебниковым. Обомлели, обнялись, шутя померились силой, отрывая друг друга от земли захватом "в замок", - когда-то в юности вместе в одной спортивной секции занимались классической борьбой. Оба оказались крепкими, здоровыми, упрямыми - ни одному не удалось приподнять другого над землей. Оба широкоплечие, высокие могутные, как говаривали раньше, мужики. Только Цирюльников припыленно-серый лицом, озабоченно-староватый, несколько заторможенный и задом шире, как-то расплывчатей - наверное, под служебное кресло невольно оформилась его фигура, на котором ежедневно, кроме выходных и праздников, с девяти до семнадцати ноль-ноль он исправно и трудолюбиво сиживал. А Хлебников свежайше-белый, как надломленный батон, а потому выглядел моложе и бойчее. И прямой весь, скорый, беспокойный, своими маленькими глазками так и мечет по сторонам, будто бы боится упустить нечто такое, что, кто знает, может оказаться для него важным, дельным или же просто интересным. Что-то детское, несерьезное усмотрелось Александром Ивановичем во всем облике товарища.

- Смотрю, Савелий, ты все такой же живчик: так же, наверное, как в школе, хочешь одновременно в сотню мест успеть. Помню, с десяток кружков и секций ты посещал, на все уроки ходил, книжки умудрялся читать прямо на ходу...

- А ты, гляжу, - скосил смеющиеся глаза Хлебников на грушевидный низ широкой спины товарища, - основательно освоил одно местечко. И, думаю, оно мягкое и тепленькое. Так ведь?

Посмеялись, пытливо-оценивающе всматриваясь в сверкающие глаза. Зашли в первую попавшуюся пивную, наговориться не могли. Каждый хвалился: то-то и то-то в жизни достиг, то-то и то-то еще возьму да одолею.

- Ничего, братишка, жизнь, можно сказать, еще только начинается!..

Но когда крепко выпили - прорвало, стали друг другу жаловаться на судьбу: денег не хватает, жилье маленькое, по службе не продвинешься. Ельцина и правительство, как было модно, ругнули.

Перейти на страницу:

Александр Попов читать все книги автора по порядку

Александр Попов - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки Nice-Books.Ru.


Благоwest, или обычная история о невероятном сумасшествии отзывы

Отзывы читателей о книге Благоwest, или обычная история о невероятном сумасшествии, автор: Александр Попов. Читайте комментарии и мнения людей о произведении.


Уважаемые читатели и просто посетители нашей библиотеки! Просим Вас придерживаться определенных правил при комментировании литературных произведений.

  • 1. Просьба отказаться от дискриминационных высказываний. Мы защищаем право наших читателей свободно выражать свою точку зрения. Вместе с тем мы не терпим агрессии. На сайте запрещено оставлять комментарий, который содержит унизительные высказывания или призывы к насилию по отношению к отдельным лицам или группам людей на основании их расы, этнического происхождения, вероисповедания, недееспособности, пола, возраста, статуса ветерана, касты или сексуальной ориентации.
  • 2. Просьба отказаться от оскорблений, угроз и запугиваний.
  • 3. Просьба отказаться от нецензурной лексики.
  • 4. Просьба вести себя максимально корректно как по отношению к авторам, так и по отношению к другим читателям и их комментариям.

Надеемся на Ваше понимание и благоразумие. С уважением, администратор Nice-Books.


Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*
Подтвердите что вы не робот:*